Любовь Мирошникова

 

Посланница

Уж ветры выдохлись в степи,

Устав одолевать друг друга.

А за окном «терпи-терпи» –

Запела вешняя пичуга.

Она качалась на лозе

И будто радость излучала –

Меня в непрошенной слезе,

В моих сомненьях обличала.

Весна! И пусть горят огнем

Все страхи и предубежденья!

Ликует свет – я вижу в нем

Небесный почерк возрожденья!

Весна! Надеждой окропи

И душу вызволи из праха!

Поет: «Терпи-терпи-терпи!»

Мне Богом посланная птаха.

 

Молитва казачки

Спелой вишней зорька вышита

На небесном рушнике.

А в реке зеркальной вишня та –

Словно в девичьей руке.

Невесомой паутинкою

Повязал туман камыш.

Бьется ива уткой дикою

Над водой, где тонет тишь.

Потаенной тропкой росною

Под густую сень ракит

Я приду, простоволосая,

Помолиться в этот скит.

Солнца луч возьму в ладони,

Как заздравную свечу.

Припаду к земле в поклоне,

Как молитву прошепчу:

– Пресвятая Богородица!

Слезы застят белый свет.

Потемнело в моей горнице

От крылатых, черных бед.

Ставни сердца заколочены,

Впился в душу ржавый гвоздь.

У судьбы своей обочины

Ни хозяйка я, ни гость

Мати Божия, Всепетая!

В поднебесном сонме битв

И хранима и согрета я

Лишь теплом Твоих молитв.

Верую, чтоб быть оправданной

В судный колокола звон.

У России хватит ладана,

Чтоб прогнать всю нечисть вон!

Тщится святости поборницу

Полонить лукавых тьма.

Защити Россию-горлицу,

Пречистая, Сама!

 

О временном и вечном

Когда ради славы, тщету не презрев,

Мы, смертные, тратим последний свой нерв,

Чтоб стать властелинами временных благ,

Безумцы, как жалки мы в Божьих очах!

Будь ты полководец, царь или монах,

Пред Господом немощен, сир ты и наг.

Безвестной песчинкой в песочных часах,

Раб тела, навек обратишься ты в прах,

Коль духом своим не стяжал благодать,

Чтоб Богово – Богу при жизни воздать.

 

Самый важный день

Ане Шепелевич

В соборе, в честь святой Екатерины,

Колокола торжественно звонят.

Дитя, сегодня у тебя крестины.

Запомни этот день – он во сто крат

Важнее будней, прожитых тобою,

И дней твоих в грядущем далеке!

Жаль, не дано мне рифмою скупою

Миг таинства воспеть в своей строке.

Земными видеть не дано очами

Меж Богом и людьми единства миг.

Святой Хранитель-Ангел за плечами

Невидимо к душе твоей приник,

Чтоб не отдать голубку супостатам.

Отныне страж твой и советник Он.

И Ангел твой, и ты и каждый атом

Создателю Вселенной подчинен.

Бог любит нас, и у Него все живы.

Он дарит радость претерпевшим скорбь.

Лишь только б сердцем мы не стали лживы,

Чтоб нас страстей не поглотила топь.

Пусть, крестница, в глазах твоих небесных,

В зрачках смеется лучик золотой.

Средь суеты и обстоятельств тесных,

Чтоб не казалась жизнь тебе пустой,

Живи, любя, жалея, сострадая,

Светя другим, не жди взамен наград.

И пусть в твоей душе, не увядая,

Цветет, благоухая, райский сад.

-----------

Ты не спрашивай, как дела,

Что со мной, со смешливой, стало?

Я вчера еще не жила,

А сегодня уже устала.

Стынут лучики возле глаз

Отсиявших моих улыбок.

Дал Господь мне, наивной, час

Созерцанья былых ошибок.

Застонало сердце в тоске

И звенящему дню не радо,

И трепещет на волоске

Над бурлящей пучиной ада.

Но надежду я берегу,

Что для Бога я что-то значу,

Хоть с собой быть в ладу не могу

И порой от бессилья плачу.

Ты не спрашивай, как дела,

Что со мной, со смешливой стало?

Просто раньше земным жила,

А теперь мне земного мало.

 

Миг озаренья и восторга

Над неподвижною горой

Седые космы туч нависли-

Ползут, как сумрачные мысли

Осенней дикою порой.

Палит ли зной невыносимо,

Ревет ли бешеный норд-ост,

Как в небо устремленный мост,

Гора та непоколебима.

Вот так бы научиться мне

Сносить и боль и счастья всплески,

Но отчего, когда в окне

От солнца вспыхнут занавески,

Я вся приветному лучу

Навстречу птицею лечу?!

Угаснет, радуя недолго,

Миг озаренья и восторга-

Как не летай, вернешься ты

В юдоль земную суеты.

Моя душа не монолит,

Не каменное изваянье-

Она и любит, и болит

И знает радость и страданье.

Но в час, когда Господь велит

Ей кинуть бренные просторы,

Те звезды, что глядят на горы,

Она лучом одним затмит.

 

Кубанские лотосы

Часовня. Берег. Колокольный звон.

Белеет мост над речки изумрудом.

Тогда казалось мне, я вижу сон,

Но это был не сон, а встреча с чудом:

В одеждах небожителей святых,

Светясь, ликуя и благоухая,

Открылись взору дивные цветы-

Посланники неведомого рая.

Они легко парили над водой

Обетованной заводи Кубани

И уносились пестрой чередой

За горизонт моих земных мечтаний.

Тут, после пыльных улиц городских,

Пленила благодать речной прохлады.

В осоке шумный селезень затих,

Плывя под листьев бархатные фалды,

Скрывающие зеркало реки,

Где возвышаясь царственно над ними,

Сияли, словно нимбы, лепестки

Лучами, розовато-золотыми.

Когда соцветья ветер теребил,

Те аромат нежнейший источали.

Наверно мир таким в Эдеме был,

Еще греха не ведавший в начале.

Не диво ли, что с этого моста

Я в суету ушла уже иная,

С нетронутого, чистого листа

Жить и творить и мыслить начиная.

 

Час молитвы

Играет ветер кружевной гардиной,

Его дыханьем комната полна.

И утро, с белой шеей лебединой,

Глядится в заводь моего окна.

Там алый свет рубиновой лампады

Лучами озаряет образа.

К моей душе святых взывают взгляды –

Полны любви их строгие глаза.

Беззвучно на стене мелькают тени,

Живя в своем, неведомом миру.

Под образами стану на колени,

Слезинку набежавшую утру

И помолюсь, чтоб огненные смерчи

Мне душу не сожгли, не ввергли в ад,

Чтоб разогнуть свои смогла я плечи,

Оправданная, у небесных врат.

А за окном дрожит на листьях небо,

Искрятся росы в заревом огне –

В такое утро верить в смерть нелепо.

И это вечность говорит во мне!

 

Суета

Суета – неприметное слово,

Но она наш незримый палач.

Гнет в дугу она снова и снова –

От нее нет спасенья, хоть плач.

Нет спасенья и нет нам прощенья,

В суете позабывшим Творца.

Суета – это мира отмщенье

За грехи, что творим без конца

И бежим мы по кругу, по кругу,

Бездну плоти насытить стремясь,

Облачаясь в безверья кольчугу,

Даже смертного дня не боясь.

Суетой ослепленные души

Безысходностью сдавлены в крик.

Тьмой задернули страсти-кликуши

Нам Пресветлого Ангела Лик.

 

Сила надежды

 

Когда на остров выброшен волной,

Он вниз лицом лежал у моря кромки,

Оплакивали чайки за спиной

Разбитой мачты жалкие обломки.

 

Единственный, он чудом уцелел

Из жертв несчастных кораблекрушенья.

Очнувшись, он от горя поседел,

Но все ж искал в надежде утешенье.

 

И, глядя день за днем в морской простор,

Он жаждал жить наперекор утратам.

От солнца возжигая свой костер,

Едва живой, он был спасен фрегатом.

 

Так выброшена ты, душа моя,

На берег одиночества волнами

Житейского земного бытия,

 

С утратами, теснотами, скорбями.

Но теплится молитв костер святой

В минуты роковые потрясенья,

И видит сердце в дымке золотой

Спешащий по волнам фрегат спасенья.

 

Все пройдет

Светят мокрые звезды морские

Из глубин окаянных пучин.

Одолели проблемы мирские,

Но грустить нет особых причин.

Все пройдет. И земное «сегодня»

Станет зыбким, забытым «вчера».

И угасших надежд преисподняя

Не ворвется в мои вечера.

Никакие надгробные камни

Не завалят души моей свет.

По волнам голубеющей рани

Я пойду как небесный поэт.

Будет море ажурною пеной

Нежно льнуть к моим легким ступням.

И взойду я к истокам Вселенной –

К моим вечным и солнечным дням.

 

Колокола Кубани

К вечерне с выси Красного собора

Молитвенно звонят колокола.

Рубинами закат украсил город.

Мерцаньем ранних звезд река светла.

Над ней склонились ивы покаянно,

В речной воде им виден Горний свет!

И в трепете восторженном им странно,

Что тонет город в суете сует.

Шумит, бурлит кубанская столица,

У краснодарцев – вечные дела!

Но как преображаются их лица,

Когда взывают к ним колокола!

Когда глухой бетон многоэтажек

Пронизывает из святой мотив,

Слепые души прозревают даже,

Хотя б на миг, врагов своих простив!

Святой мотив любви и очищенья

Зовет сердца на добрые дела,

Чтоб не было в них гордости и мщенья,

Страстей греховных, лености и зла.

Внимая вам, колокола Кубани,

Сердца живою верою горят!

Над вами, в золотой сияя рани,

И Ангелы, и голуби парят!

--------------

Меж облаков закатный луч

Мелькнул, блеснув холодной сталью.

Студеный ветер был колюч

И обжигал меня печалью.

Немой листвы застывший воск

Желтел на глянцевой дороге.

Я шла и плакала без слез,

Неся в себе свои тревоги,

Среди заброшенных полей

Туда, где вороны кричали,

Где звезды золотой елей

Мне прямо в сердце источали.

 

----------------

Словно метро, вся наша жизнь,

Где эскалатор дней

Нас устремляет то вверх, то вниз

Сквозь миражи огней.

Где в миллионном море людском

Каждый свой выбрал маршрут,

Где каждый мало кому знаком

И не задержится тут.

Где сквозь тоннелей густую тьму

Нас поезда несут

В разные стороны, в кутерьму

Данных нам в долг минут.

Хоть со дна пропасти на пути

Много таится бед,

Каждый свой выход спешит найти,

Чтоб окунуться в свет.

 

Враги

Когда разрушенных церквей

Колокола молчали,

Кубань теряла сыновей,

Скорбя в немой печали.

Хлеба, не скошенные в срок,

Глумясь, дожди топтали,

А в куренях, кляня злой рок,

Казачки причитали.

Кровило солнце на песок,

Как сабельная рана,

Перечеркнувшая висок

Лихого атамана.

Не жди, жена,

Не ставь вина,

Не грей холодный ужин!

Ты у сирот теперь одна,

А вдовьих бед – семь дюжин.

Твой атаман навеки спит

На берегу покатом.

Крепись, казачка, он убит

Родным любимым братом,

С кем спали на одной печи

Счастливые, босые,

Молились у одной свечи

Святой Анастасии.

Увы, не дремлет супостат,

Враг Бога и хулитель.

Возненавидел брата брат,

Родства порвались нити.

Они враги. В их сердце – лед.

Звон сабель. Свист картечи –

В бою на брата брат идет,

И нет страшней их встречи!

А по степи – не ветра вой

В кровавой этой нови,

То плач, казачка, неживой

Печальницы-свекрови.

Живого с мертвым – двух сынов

Оплакивая души,

В кошмарах вещих твоих снов

Звучал он глуше, глуше…

Твои предчувствия сбылись:

Уж горе у порога,

Крепись, казачка, и молись –

Все на земле от Бога!

И как ни муторно одной,

Живой не лечь в могилу…

Ты мать! Казачий дух степной

Дает казачкам силу.

Коль нет уж батьки у детей,

Ты им вдвойне нужнее.

Сиротство хуже всех плетей,

Будь с ними понежнее!

Пусть твоя нежность будет им

Их братских уз залогом!

Пусть будет братом брат любим,

Страной, людьми и Богом!

 

Родное

Моим землякам –жителям учхоза «Кубань»

 

Внезапной нежностью объята,

Невольно замедляю шаг:

Иду по тропке, где когда-то

Был белый глиняный барак.

Сквозь годы в суете привычной

Я этой памятью жива:

Плывут над крышей черепичной

Родных акаций кружева,

И сладким запахом петуньи

Благоухает палисад;

Чуть свет кубаночки-певуньи

На дойку раннюю спешат.

И парк тенистый окружает

Любимый всеми новый клуб,

И фейерверк стрекоз витает

Над разноцветьем пышных клумб.

Там, где приветливые розы

Росой поили мотыльков,

Теперь давно пасутся козы,

Жуя соцветья сорняков.

Да та печальная дорога,

Что упирается в погост,

Собой напоминает строго,

Что на земле ты только гость.

Уж не гремят по ней подводы,

Не слышно цокота подков.

Те кони, как былые годы,

Ушли на пастбища веков.

То время радостью согрето,

Хоть было много горьких дней.

В нем словно воцарилось лето,

С игрою света и теней.

Поется сердцу в доме отчем.

Жужжит за окнами июль.

Клокочут в коридоре общем

На керогазах семь кастрюль –

Таких борщей, по крайней мере,

Теперь не встретишь аромат!

У всех соседей настежь двери.

Отраден между ними лад,

Когда за теплым разговором

Они под сенью вечеров

На лавках перед коридором,

Давя шлепками комаров,

Со смаком семечки щелкая,

Сидят в тиши под звон цикад.

А нужно, так не отдыхая,

Трудиться будут без наград

На полевом бригадном стане,

На ферме, в птичнике, в саду –

Сыны и дочери Кубани

Скромны, хоть каждый - на виду!

И мне, девчонке русокосой,

С рассветом некогда – дела:

Любуюсь первой встречной розой,

Что этим утром расцвела,

Коровку божью поднимаю,

Бросаю в небо – улетай!

Душою нежной обнимаю

Свой благодатный дивный край.

Незабываемое детство,

В веснушках щедрых на носу!

Тебя, как главное наследство,

С собой по жизни я несу.

Не горевать о невозвратном,

А черпать силы из тебя

Дано мне в мире непонятном,

Всех понимая и любя.

Подсолнух, где б ни цвел он – всюду

Не может солнцу изменить.

Так чтить, Кубань, я вечно буду

Родства с тобой живую нить.

 

Памяти мамы

Губиной Лидии Прокофьевны

 

Не унес мои печали ветер.

Все мне о тебе напоминает.

Все, что грело душу мне на свете,

Связано с тобой, моя родная!

В мои косы девичьи вплетала

Ты свою заботливую нежность.

Я в твоих объятьях подрастала,

Зная защищенность, безмятежность.

В трудностях ты рук не опускала.

Сердцем плача, радость нам дарила.

И путей ты легких не искала,

А за все Творца благодарила.

Мама, по закону мирозданья

Ты ушла. Осталась боль утраты.

И недоуменье и страданье –

Все вместилось в цифре скорбной даты.

Сказано: «У Господа все живы».

Мне надежда распрямляет плечи.

Все сомненья суетны и лживы

В том, что зря с тобою жду я встречи.

Нет цены не только дням – минутам

Посреди вселенской круговерти

Озаренным маминым уютом,

Где лишь рядом с мамой все мы дети.

Я сама давно имею внука,

Но, как в детстве, вдруг проснувшись в полночь,

В горький час, когда на сердце мука,

Плачу и зову тебя на помощь.

Суть моя, земное притяженье

Лишь любовью преодолевая,

Чувствует твое преображенье –

Ты не только в памяти живая.

 

Писателям

Вы еще способность не утратили

Серость будней сердцем озарять.

В мире, как никто другой, писатели,

Вы привыкли слову доверять

Самое родное, сокровенное –

С этим вы призваньем родились,

И служенье слову неизменное

Вас влечет в неведомую высь.

Не дано познать вам праздность сытую,

Уготован путь для вас иной:

Видеть боль, от глаз людских сокрытую,

Видеть вечность в красоте земной,

Бить в набат высоким слогом истины,

Если попран правды горний свет.

Были и гонимы и освистаны

И пророк, и гений и поэт.

Но, пройдя тесноты и лишения,

Не отвергли своего креста.

Ты, поэт, отраду, утешение

Ищешь в светлом таинстве листа.

Книгу жизни не напишешь заново –

Не бывает к ней черновика.

Не сойдем с пути, нам Богом данного,

И восславим Слово на века!

------------

Как люди, непохожи дни.

Различны судьбы их и нравы:

Добры, приветливы одни,

Другие – пострашней отравы.

Одни – лишь жалкие рабы,

Их участь - тяжкий труд до пота,

Другие – баловни судьбы,

Удел их – лавры и зевота.

Но всех равняет полынья,

Где тонут дни в огне заката.

И вечен траур воронья

По дням, которым нет возврата.

 

Мартовское утро

В небе – ни облачка. Даже не верится,

Что бушевало ненастье вчера.

Билось в окно одинокое деревце,

С криком безмолвным, в безлюдье двора.

Ночью, укутанный в тьму непроглядную,

Дождь бил по крышам, как в бубен шаман.

Но обернулась невестой нарядною

Утром природа. На пир ее зван

Каждый росточек и малая птаха,

И муравей на промокшей коре.

Солнечный зайчик, не ведая страха,

Пляшет по стенам – весна на дворе!

---------------

Распахнулись яркие лучи

И короной тучи увенчали.

Как от догорающей свечи,

От листвы исходит свет печали.

От дождинок редких под золой

Уголья костра шипят, как змеи.

Гонит ветер синий дым долой

Из тенистой золотой аллеи.

Трещиною в зеркале пруда

Отразилась птиц последних стая.

Желтой астры вспыхнула звезда,

Лепестками света облетая.

Всюду свет, щемящий душу свет!

Он тобой, как сон, овладевает:

Ищешь то, чего давно уж нет

И чего в помине не бывает.

--------------

Как нежный лепесток от зноя,

Едва раскрывшись, увядает –

Так наваждение земное

Уходит, блекнет, пропадает…

Но бьется эмбрион планеты

Под звездным кружевом Вселенной,

И вновь рождаются поэты,

И видят мир в красе нетленной.

 

Июльская ночь

В полусвет открытого окна

Мотылек врывается ночной.

Отражает лилий белизна

Лунный луч, далекий, неземной.

Радужные нити облаков

В кружева причудливо сплелись.

Таинство рождения стихов-

Взмах крыла в неведомую высь.

 

Преображение

Когда нисходит снег с высот,

Укрыв собой земную слякоть,

Душе, уставшей от невзгод,

От счастья хочется заплакать.

И всем снежинкам, до одной,

Внимаешь, словно откровенью.

И будто Ангел за спиной

Печали предает забвенью.

Нездешний свет,

чистейший свет

Преображает лица в лики.

И вдохновляется поэт

К созданию образов великих.

---------------------

Ранят, болью пронзая, разлуки,

Гложут нас от любимых вдали.

И цветов увядающих муки

Опадают на сердце земли.

------------------------

Тороплив и недолог наш век.

Стрелок бег не унять на часах.

Облака, словно души исчезнувших рек,

Безмятежно парят в небесах.

Не остыть пепелищу судеб:

Тот жил, тлея, а этот - горя.

Но все также луны жнет безжалостный серп

Дни, что прожиты нами не зря.

Осыпается в утренней мгле

Виноградная звездная гроздь.

И, как твердо бы ты ни стоял на земле,

Ты всего лишь ее званый гость.

Храмы вновь из руин поднялись,

Осеняя собой мир окрест.

Купола, как сердца, обращенные ввысь,

Что смиренно несут Божий крест.

 

У моря

Волн тишайших внимая звучанию,

Приручаю, лаская, прибой.

Ни слезам, ни былому отчаянию

Прежней воли не дам над собой.

Будто я расплатилась с долгами

И уже не живу на гроши –

Так легко, что валун под ногами

Вижу камнем, упавшим с души.

-------------

Я узнаю Вас, Осень, по шагам,

По царственной, уверенной походке.

Там, где вода прильнула к берегам,

Как Ваши башмачки, чернеют лодки.

Я Вашу странность, Осень, узнаю:

Нрав то шальной, а то по-детски кроткий.

И Ваш восторг у бездны на краю,

И тихий плач оставленной сиротки.

Я узнаю Вас, Осень, по душе,

Загадочной и полной вдохновенья.

И слышу в травах, высохших уже,

Нахлынувших дождей сердцебиенье.

А заполошный ветер, с лета пьян,

Ваш легкий стан небрежно обнимает.

Жаль, ничего бродяга и буян,

Он в красоте души не понимает.

 

Первый снег

Первый снег, как младенец –

Также радует глаз!

Словно гладь полотенец,

Ширь неезженых трасс.

Самоцветами блестки

Вспыхнут в первых лучах,

Словно держат березки

Радугу на плечах.

Клена круглая крона,

Будто облачный шар.

Удивилась ворона

И воскликнула: «Кар!»

На ветвях старой ели,

Полон счастья и нег,

Как дитя в колыбели,

Улыбается снег.

 

Вдовы

Не закрыли сердца на засовы,

Сжав в горсти пепел черных вестей.

Среди горя не чаяли вдовы,

Как им на ноги ставить детей.

Но, слезинку смахнув лишь украдкой,

Запрещали себе голосить,

Для своей бабьей доли несладкой

Не привыкли поблажек просить.