Светлана Макарова

О Шукшинских героях, усах… и пришельцах

 

«Где нам взять кубанского Шукшина?» – спросили меня недавно, ставя, очевидно, под сомнение и творческую состоятельность нынешней пишущей братии, и, одновременно, сетуя на отсутствие социальной литературы. Многослойный вопрос этот порождал множество других вопросов. Прежде всего: «А зачем нам Шукшин – кубанский? То бишь, зачем нам гений с литером «второй»? Искусство ведь не любит повторений… Впрочем, каюсь, здесь не обошлось и без гордыньки: мы, мол, и сами с усами... с казацкими.

А главнее из всего вороха для меня вставал вопрос о шукшинских героях, из-за которых книги писателя и сделались столь любимыми. Произведения его выходили в шестидесятых-семидесятых годах, когда, как известно старшему поколению, сильны были в обществе романтические настроения, когда молодые люди уезжали из родных мест не только за деньгами, а «за туманом и за запахом тайги». Но даже в то мечтательное время критики определяли героев рассказов Шукшина фантазёрами, «чудиками». Которые, как вы помните из произведений Василия Макаровича, были сердечно открыты и отзывчивы до самозабвения. Которые готовы были дарить часть своей души людям родным и даже незнакомым, задыхаясь от вполне привычного, «нормального» для всех остальных мещанства. Задыхаясь от корысти и пошлости. А как отчаянно они искали смысл своей собственной часто незатейливой, негероической жизни.

Так вот, подскажите мне, как подобным «чудикам» из времён массовой веры в светлое будущее можно выжить посреди наступившего тотального рынка? Ведь в сливной воронке коммерциализации духовных ценностей «чудики-романтики» должны исчезать как вид. А если и удалось кому-то чудом пережить эпоху либеральных реформ, то стали они неописуемыми литературой бомжами… Давно опустели-обезлюдили от «бесперспективности» родные для Шукшина алтайские деревни, так же, как и многие хутора и станицы Кубани…Да и не нужно нынче искать смысл жизни. Все, от мала до велика, знают, что он — в деньгах!

А ведь читая рассказы писателя, в своё время мы нисколько не сомневались в реальности его чудиков-фантазёров: конечно, есть такие! Есть и Пашка Колокольников, есть Расторгуев Иван, есть злой и ехидный, но бескорыстный патриот своего села Глеб Капустин. Сила любви, с которой описаны эти герои, так действовала на нас, что, оторвавшись от книжной страницы, мы внимательнее вглядывались в лица окружающих нас соседей и сослуживцев, и легче прощали их объяснимую суетой и замотанностью грубость, становились чуть-чуть совестливей, немножечко терпимей, добрее даже… И, не признаваясь порой самим себе, стремились в собственной душе обнаружить какую-никакую чудинку. Вот, мол, не просто хлеб жуём, но и на звёзды смотрим, и микробов в микроскоп разглядываем, книжки с новыми стихами читаем, о благе всех людей думаем…

Только с сегодняшнего отстояния как не вздохнуть, что остались те Пашки и Иваны в прошлом уже веке... С мировой арены исчезла суперцивилизация, включавшая в себя СССР и мировую систему социализма, страны, освободившиеся от колониальной зависимости. Эта цивилизация, не смотря на изначальную декларацию революционного атеизма, всё же была основана на традиционалистском мировоззрении, гуманистических ценностях, приоритетах интеллектуального развития личности, её встроенности в коллективистские общественные структуры. Смысловым кодом этой цивилизации являлась справедливость. Научно-техническое и экономическое развитие государств той цивилизации было ориентировано на достижение общественно значимых успехов. Индивидуальным благам и комфортности уделялось второстепенное внимание. Человек в таком обществе принадлежал коллективу, жил в коллективе, его благополучие зависело от общего благополучия коллектива, общества и государства.

Крушение социалистической системы сделало абсолютно доминирующей в мире цивилизацию-антипод. Идейная основа системы-победительницы (как, увы, и нам теперь хорошо известно) — накопление денег, оборот денег, расширение пространства денег, усиление их влияния на все сферы жизни, в том числе личностной. Да, «деловой прагматизм» способствует техническому прогрессу, направленному на повышение комфорта, развитие индустрии развлечений. Но при этом всё больше отступает на задний план высокая культура, фундаментальная наука. И отсюда же всё быстрее и быстрее духовно и нравственно деградирует человечество, вырождаются народы и нации, становясь глобалистским «обществом потребления».

Трудно представить, чтобы царь-батюшка принимал у себя не Карамзина и Пушкина, но авторов лубочных книжиц и бульварных романов, как в наши времена власти приглашают на приём создателей пляжного чтива. И обсуждают с ними, в том числе, проблемы языка и популяризации чтения. Чтения чего?! Кроссвордов, изложенных газетным сленгом? Да владеют ли эти «издательские проекты» «нежным», как сказал Валентин Распутин, художественным литературным русским языком? Способны ли «писатели»-самозванцы духоподъёмными строками препятствовать превращению литературы в товар? Могут ли передавать хотя бы главные эмоции без ненормативной лексики?

Народ деградирует в общество потребления. И мы всё видим, всё понимаем, но не можем этому противостоять. Не имеем сил, не имеем смелости, не имеем в себя веры. Так и нужен ли нам таким «кубанский Шукшин», который вернёт, самим-то уже отмирающим любителям чтения, тех самых «чудиков»? Ведь, уверяю вас, не перевелись ещё на Кубани романтики, правдолюбы, искатели смысла жизни. Да только кому ж они сегодня нужны?

И как же хочется услышать писателю: «А нам. Нам нужны, вашим читателям!» Хочется услышать, что надоели всем мыльные оперы и беспредельные триллеры со всеми их убийцами, алкоголиками и проститутками, что соскучились люди по людскому. И что «кубанский Шукшин» всем не только нужен — жизненно необходим!

Дорогой читатель, я точно знаю: «кубанский Шукшин» рядом с нами. И сила его любви к своему народу, своей родине, своей земле способна возвратить на страницы литературы 21-го века вечных русских «чудиков», чьё существование – залог сохранения и нас, и наших детей, сохранения питающих новые ростки родовых корней. Сохранения архетипа человека общественного, справедливого, совестливого. Но книги «Шукшина-2» наверняка изданы или на последние сбережения семьи, или на деньги местного фермера, а потому тиражом мизерным. И половина тиража, по причине того, что не удалось пристроить его в торговую сеть, разослать по библиотекам, пылится в кладовке, за что день и ночь «пилит» автора жена.

…И потому узнают про современных нам с вами Пашках да Иванах только далёкие историки. Или пришельцы.